Защита добилась оправдания по делу о мошенничестве и злоупотреблении должностными полномочиями

Первая инстанция, с которой согласилась апелляция, посчитала, что стороной обвинения не предоставлено объективных доказательств вины экс-замминистра здравоохранения Якутии и гендиректора компании-поставщика при заключении госконтрактов на поставку медоборудования

В комментарии «АГ» одна из защитников поделилась, что суд первой инстанции на протяжении всего судебного разбирательства проявлял искреннюю заинтересованность в установлении истины по делу, вникая во все нюансы. Другая считает, что суд первой инстанции справедливо оценил доводы сторон, продемонстрировав объективность и независимость, при этом дал оценку представленным доказательствам в их совокупности, с чем согласился апелляционный суд. Третий указал, что суды встали на защиту действующего законодательства и продемонстрировали позицию, связанную с недопущением необоснованного привлечения к уголовной ответственности как предпринимателей, так и государственных служащих в сфере госзакупок.

Как стало известно «АГ», 23 октября Верховный Суд Республики Саха (Якутия) оставил без изменения оправдательный приговор бывшему заместителю министра здравоохранения РС (Я) и генеральному директору коммерческой организации по делу о мошенничестве и злоупотреблении должностными полномочиями при заключении госконтрактов (документы есть у «АГ»).

Заключение государственных контрактов

Указом Главы РС (Я) от 1 июля 2020 г. № 1293 «О режиме повышенной готовности на территории Республики Саха (Якутия) и мерах по противодействию распространению новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» Минздраву РС (Я) было поручено обеспечить готовность медорганизаций к приему и оперативному оказанию медпомощи больным с респираторными симптомами. В целях обеспечения готовности медучреждений Минздравом РС(Я) было принято решение о необходимости приобретения кислородных станций.

4 октября 2021 г. министерство письмом направило всем заинтересованным лицам запрос о стоимости указанного медицинского оборудования. На основании этого запроса поступила информация от трех юридических лиц, которые предложили кислородные станции за 625 млн руб., 623 млн руб. и 620 млн руб. (от ООО «Д.»). 13 октября региональное правительство приняло распоряжение о выделении бюджетных средств на приобретение кислородного оборудования в размере 620 млн руб. Впоследствии поступали коммерческие предложения и от других организаций по поставке товара за 588 млн руб.

С учетом срочной необходимости приобретения медицинского оборудования в условиях режима повышенной готовности министерством было принято решение заключить с ООО «Д.» госконтракт на поставку указанного оборудования. 29 октября между Минздравом РС (Я) в лице заместителя министра здравоохранения С. и ООО «Д.» в лице генерального директора Г. был заключен соответствующий госконтракт. 26 ноября на основании платежного поручения со счета, принадлежащего Минздраву РС (Я), на счет компании «Д.» были перечислены 620 млн руб.

8 июля 2021 г. на официальном сайте Единой информационной системы в сфере закупок сотрудниками Центра закупок РС (Я) в рамках национального проекта «Здравоохранение» было опубликовано извещение о проведении закупки на поставку передвижного диагностического медицинского комплекса в форме электронного аукциона. На участие в аукционе подали заявки две компании ООО «Д.» и ООО «Ф.», которое в результате было признано победителем, и с ним был заключен госконтракт.

В ноябре был объявлен новый аукцион на поставку передвижных медицинских комплексов в количестве трех единиц. 15 ноября аукцион был признан не состоявшимся в связи с подачей одной заявки от общества «Д.». 26 ноября между С. и Г. был заключен госконтракт на поставку соответствующих автомобилей с ценой контракта 50 млн руб. Поскольку передвижные медицинские комплексы в рамках данного госконтракта были поставлены в медучреждения с нарушением срока поставки (94 дня), постановлением мирового судьи общество «Д.» признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного по ч. 7 ст. 7.32 КоАП РФ, и ему назначен штраф.

Возбуждение уголовного дела

Впоследствии в отношении бывшего заместителя министра регионального здравоохранения и гендиректора компании «Д.» было возбуждено уголовное дело. Их обвиняли в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 «Мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере» УК РФ. Также С. обвиняли в злоупотреблении должностными полномочиями (ч. 1 ст. 285 УК), а Г. – в пособничестве данному преступлению (ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 285 УК).

По первому эпизоду органами следствия экс-заместитель министра здравоохранения республики обвинялся в том, что вступил в сговор с руководителем компании «Д.» и в упрощенном порядке путем обмана Главы Республики и иных должностных лиц Минздрава РС (Я) заключил с Г. контракт на поставку медицинского оборудования – кислородных концентраторов. Обвинение указало, что из 620 млн руб., полученных от ведомства, согласно заключению экспертизы 278 млн руб. Г. перечислил производителю медицинских изделий, 26 млн руб. – на доставку кислородных станций, остальными похищенными денежными средствами в сумме 316 млн руб. Г., директор комплексных проектов компании «Д.» Л. и С. распорядились по собственному усмотрению, причинив тем самым региональному министерству здравоохранения материальный ущерб в особо крупном размере. При этом, как считало следствие, цена оборудования была значительно превышена.

По второму эпизоду, как указало следствие, С., используя свои должностные полномочия вопреки интересам службы, создал преимущественные условия участия ООО «Д.» на аукционе по поставке передвижных медицинских комплексов и способствовал устранению конкуренции со стороны иных участников рынка при его проведении, а именно включил заведомо невыполнимые требования о сроках поставки оборудования. В результате умышленных противоправных действий С., при пособничестве Г., были существенно нарушены охраняемые законом интересы общества и государства, связанные с обеспечением рационального использования бюджетных средств, что подорвало авторитет органов государственной власти РС (Я) и привело к неэффективному использованию бюджетных средств. Их действия повлекли несвоевременную поставку медоборудования и его использование медучреждениями, а также действия обвиняемых повлекли ограничение участия в закупках других участников, чем была ограничена конкуренция.

Суд не выявил в действиях обвиняемых составов преступлений

В судебном заседании С. вину в совершении вышеуказанных преступлений не признал. По первому эпизоду он пояснил, что в сговоре с обществом «Д.» он не состоял, рассказав, что из поступивших коммерческих предложений было обращено внимание на две компании, которые предлагали наименьшую цену, однако на основании ответа производителя выяснилось о нежелательном использовании оборудования, предлагаемого этими компаниями, ввиду повышения риска аварийной ситуации. Только тогда выбор пал в пользу ООО «Д.». По словам обвиняемого, никаких преимущественных условий «Д.» не было предоставлено.

Касательно покупки передвижных комплексов С. сообщил, что всего было проведено два аукциона, для проведения конкурса на три машины были взяты данные из первого аукциона, по такой же цене был только один участник. Жалоб от кого-либо не поступало. Аукцион был открытым, любой мог участвовать, в том числе и ООО «Ф.». С. указал, что не распоряжался и не похищал бюджетные денежные средства, наоборот, сделал все возможное, чтобы деньги сохранились.

Подсудимый Г. также не признал вину в совершении преступлений, пояснив, что организация «Д.» занимается поставками и сервисом медоборудования, с 2006 г. она исполнила более 260 госконтрактов, основными клиентами являются госучреждения. По первому эпизоду Г. пояснил, что сметная стоимость для коммерческого предложения для Минздрава РС (Я) составила 620 млн руб. К расходам были отнесены стоимость оборудования, доставка с возможной доставкой авиатранспортом, обслуживание кредита на покупку оборудования, расходы на банковскую гарантию, налог на прибыль.

Г. отметил, что, несмотря на все проблемы, которые возникали в ходе исполнения госконтракта, общество «Д.» исполнило свои обязательства перед заказчиком в полном объеме: все оборудование было поставлено и подключено, работает в штатном режиме. По словам подсудимого, никакого умысла на хищение денежных средств Минздрава РС (Я) у него не было и он ничего не похищал, а выполнил все свои обязательства. Полученная разница между стоимостью оборудования и ценой контракта является законной прибылью. Ни с С., ни с кем иным он в преступный сговор не вступал, более того – с С. он не был знаком и ни разу лично не встречался, подчеркнул Г.

Касательно второго эпизода подсудимый пояснил, что после заключения госконтракта общество «Д.» сразу же заказало и оплатило все необходимое оборудование. Однако в связи с задержкой комплектующих из-за эпидемиологической обстановки возникла задержка поставки передвижных медицинских комплексов, за что компания получила штраф. Задержка была вызвана непредвиденными обстоятельствами и наказание за поставку не в срок общество уже понесло, подчеркнул Г.

Допросив подсудимых, представителей потерпевшего, свидетелей, исследовав доказательства, представленные сторонами, суд первой инстанции посчитал, что в действиях подсудимых не установлено мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, группой лиц по предварительному сговору, совершенное с использованием своего служебного положения в особо крупном размере.

Суд подчеркнул, что мошенничество, как одна из форм хищения, всегда является безвозмездным, не предполагает встречного удовлетворения затрат потерпевшего, соответствующих стоимости похищенного имущества, то есть причиняет потерпевшему ущерб. Касательно письменных доказательств, приведенных в обвинительном заключении и представленных гособвинителями в судебном заседании, суд подчеркнул, что они как каждое в отдельности, так и в совокупности не дают оснований для вывода о виновности подсудимых в совершении ими преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК. Он пришел к выводу, что стороной обвинения не предоставлено объективных доказательств, подтверждающих существенное завышение цены оборудования, подлежащего поставки по госконтракту.

Напротив, как отметил суд, из представленных материалов дела следует, что завышение цены контракта не было установлено, что подтверждается заключениями специалистов, актом проверки Минздрава РС (Я), которые согласуются с пояснениями свидетелей и представителей потерпевших. Более того, заключенный контракт был исполнен в полном объеме и у заказчика претензий по поставленному медицинскому оборудованию не имеется. Из документов, представленных обвинением, установлена лишь разница между ценой контракта и фактической стоимостью оборудования, включающей доставку, что может свидетельствовать лишь о получении компанией «Д.» прибыли, но не о размере хищения. Между тем само по себе получение прибыли в результате предпринимательской деятельности не свидетельствует о ее безусловно преступном характере, указал суд.

В приговоре отмечается, что показания некоторых свидетелей о том, что цены на кислородные станции были завышены, не могут свидетельствовать о существенном завышении цены оборудования, поскольку их убеждения основаны на предположениях.

Вышеуказанные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии в действиях подсудимых безвозмездности, как обязательного признака хищения любой формы, то есть отсутствует последствие – причинение имущественного ущерба собственника Минздраву РС (Я). Суд посчитал, что доводы стороны обвинения о том, что подсудимые заключили госконтракт в нарушение требований Закона о защите конкуренции, а также Приказа Минэкономразвития России от 2 октября 2013 г. № 567, не подтверждают совершение ими мошенничества.

Более того, суд обратил внимание, что в соответствии со ст. 73 УПК РФ не предоставлено объективных доказательств о том, что подсудимые действовали в составе группы лиц по предварительному сговору. Он напомнил, что для правовой оценки таких преступлений как совершенных в составе группы лиц по предварительному сговору должны быть установлены: наличие у каждого из соучастников умысла на совершение преступления в составе группы лиц; наличие между ними предварительной договоренности о совместном совершении действий или бездействия, составляющих объективную сторону преступления; непосредственное участие каждого в выполнении всех или части этих действий.  

Первая инстанция посчитала несостоятельными и носящими предположительный характер доводы обвинения о том, что наличие сговора между С. и Г. подтверждается из общего смысла переписки между Г. и Л. При этом на протяжении предварительного и судебного следствия подсудимые категорически отрицали даже знакомство между собой. В части обвинения по ч. 1 ст. 285 УК суд указал, что объективная сторона данного преступления состоит из трех обязательных признаков: совершения деяния – использования должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы; наступления последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства; причинно-следственной связи между деянием и последствием.

В приговоре подчеркивается, что предъявленное С. обвинение не содержит обязательного элемента объективной стороны преступления, а именно указания на нарушение им конкретных пунктов должностного регламента или иного документа, устанавливающих права и обязанности как должностного лица при формировании конкурсной документации для размещения извещения о проведении электронного аукциона в Центре закупок РС (Я).

Кроме того, как заметил суд, в обвинении отсутствуют признаки субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 285 УК, а именно мотив – корыстная заинтересованность. В обвинение указано, что корыстная заинтересованность С. выражалась в заключении контракта с обществом «Д.» для получения данной организацией имущественной выгоды.

Со ссылкой на п. 16 Постановления Пленума ВС РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» суд разъяснил: под корыстный заинтересованностью понимается стремление должностного лица путем совершения неправомерных действий получить для себя или других лиц выгоду имущественного характера, не связанную с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц. Между тем стороной обвинения не представлено объективных доказательств, что экс-заместитель министра здравоохранения действовал с корыстным мотивом, лично был заинтересован в обогащении «Д.» при заключении данного контракта.

Кроме того, как полагает суд, стороной обвинения не представлено объективных доказательств, подтверждающих причинение существенного вреда охраняемым законом интересам общества и государства. Само лишь неэффективное использование бюджетных средств, влекущее нарушение прав и законных интересов иных участников закупок, не может быть признано существенным нарушением охраняемых законом интересов общества или государства. При определении существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, государственных и муниципальных органов, характер и размер понесенного материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда.

Таким образом, суд пришел к выводу, что ни одно из представленных стороной обвинения доказательств в отдельности и в своей совокупности не дают оснований для вывода о виновности подсудимых в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 1 ст. 285, ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 285 УК, а выводы органов предварительного следствия о совершении ими указанных преступлений противоречат исследованным материалам уголовного дела. Приговором Якутского городского суда  РС (Я) от 18 июля 2025 г. С. и Г. были оправданы в связи с отсутствием в деяниях составов преступлений, за каждым из них признано право на реабилитацию, а также право на возмещение имущественного и морального вреда.

Оправдательный приговор устоял в апелляции

Прокуратура РС (Я) подала апелляционное представление на оправдательный приговор, прося о его отмене (есть у «АГ»). В качестве основания отмены приговора прокуратурой указано на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, неправильное применение уголовного закона, а также существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

В представлении прокурора отмечается, что сговор между С. и Г. доказан перепиской между Г. и Л. Уже в августе 2021 г. С. было определено, что исполнителем госконтракта будет ООО «Д.», а все последующие действия направлены на реализацию указанного и создание видимости законной деятельности заказчика. Гособвинитель выразила несогласие с выводом суда о том, что сумма хищения, инкриминируемая обвинением, является прибылью «Д.». Также, по мнению прокуратуры, в основу приговора положены недопустимые доказательства – заключения специалистов, а вступившие в законную силу решения арбитражных судов и судов общей юрисдикции не имеют преюдициального значения. В представлении указано, что корыстная заинтересованность С. доказана исследованными в судебном заседании материалами уголовного дела, в частности показаниями свидетелей.

Защитник С. – член АП Республики Саха (Якутия) Майя Громацкая и защитники Г. – партнер АБ «Парадигма» Илья Лебедев и адвокат данного бюро Екатерина Погребицкая подали возражения на апелляционное представление. Адвокаты указали, что приговор является законным, мотивированным и обоснованным, а основания для его отмены отсутствуют. Они отметили, что проверка доказательств, их оценка вопреки доводам апелляционного представления проведены судом первой инстанции в точном соответствии требованиям ст. 87, 88 и 240 УПК, судом выяснены все обстоятельства, подлежащие доказыванию, указанные в ст. 73 УПК, необходимые для правильного разрешения уголовного дела.

Защита подчеркнула, что судом в приговоре дана объективная оценка переписке между Г. и Л., касающейся единичного упоминания фамилии С. При этом сам С. в переписке с кем-либо из сотрудников «Д.» не состоял, в связи с чем, по мнению защиты, не может нести ответственность за оценку его личности другими лицами. Никакой информации о наличии какой-либо предварительной договоренности о совместном с С. совершении каких-либо противоправных действий данная переписка не содержит.

Что касается несогласия стороны обвинения с отсутствием материального ущерба, установленного судом на основании исследованных доказательств, адвокаты отметили, что доводы обвинения построены на домыслах и предположениях и противоречат объективным доказательствам и фактическим обстоятельствам, установленным в процессе судебного следствия, что является попыткой ввести в заблуждение участников процесса. Защита обратила внимание, что указанных стороной обвинения оснований для признания доказательств (заключения специалистов) недостаточно, поскольку ст. 75 УПК содержит исчерпывающий перечень оснований для признания доказательств недопустимыми, которые в данном случае отсутствуют.

Адвокаты отметили, что решения арбитражных судов, о которых идет речь в представлении прокурора, подвергшего сомнению их преюдициальное значение, в процессе судебного следствия были оглашены именно государственным обвинителем как доказательства обвинения. В возражениях также подчеркнуто, что в приговоре суд со ссылкой на разъяснения Постановления Пленума ВС № 19 обосновал и мотивировал свои выводы об отсутствии корыстной заинтересованности со стороны С. полным отсутствием доказательств его вины в данной части.

23 октября Верховный Суд Республики Саха (Якутия) вынес апелляционное определение, которым отказал в удовлетворении апелляционного представления, оставив без изменения оправдательный приговор в отношении С. и Г., а также частное определение в отношении органа предварительного следствия и прокуратуры (тексты документов еще не изготовлены).

Комментарии защитников

В комментарии «АГ» Майя Громацкая подчеркнула, что выводы суда первой инстанции являются исключительно адекватными и объективными, сделанными на основании полного отсутствия доказательств вины оправданных. «В частности, это касается такого признака, как сговор. Суд не пошел на поводу у стороны обвинения, которая обосновала отсутствие доказательств сговора должностного лица с другими обвиняемыми строгой конспирацией, которую якобы соблюдали оправданные.  Что касается отсутствия ущерба, как обязательного признака хищения, суд первой инстанции так же проявил принципиальность и обосновал свои выводы исключительно действующим законодательством, в том числе нормами гражданского права о предпринимательской деятельности, а также совокупностью предоставленных доказательств, в том числе стороной защиты», – указала защитник.

Майя Громацкая пояснила, что к ключевым доводам защиты С., которые принял суд во внимание, относится утверждение об отсутствии со стороны должностного лица нарушений каких бы то ни было нормативных актов, регламентирующих его деятельность, при подготовке, заключении и исполнении госконтракта. При этом, как заметила адвокат, суд вновь не пошел на поводу у обвинения, утверждавшего, что С., будучи образованным, грамотным  и опытным руководителем, лишь «придавал вид законности своим действиям».

«Каких-либо особых сложностей при работе по этому делу у меня не возникло. Была длительная кропотливая работа по сбору доказательств невиновности, как и по всем другим делам. Суд на протяжении всего судебного разбирательства проявлял искреннюю заинтересованность в установлении именно истины по делу, вникая во все нюансы, начиная от выяснения потребностей в кислородных станциях региона, заканчивая техническими специфическими характеристиками поставленного оборудования, необходимости принимаемых экстренных мер по заключению госконтракта в условиях пика пандемии. Именно неравнодушие и заинтересованность суда в выяснении всех обстоятельств стимулировали защиту донести до суда свою позицию и обосновать ее дополнительными доказательствами, опровергающими и доводы обвинения, которые в основе своей сводились к домыслам и предположениям», – считает Майя Громацкая.

Екатерина Погребицкая поделилась, что довольна результатом, поскольку справедливость восторжествовала и пять заседаний апелляционной инстанции говорят сами за себя. Как отметила защитник, суд первой инстанции справедливо оценил доводы сторон, продемонстрировав объективность и независимость, при этом дал оценку представленным доказательствам в их совокупности. «Суд апелляционной инстанции разделил взгляд Якутского городского суда и вынес частное определение в адрес органов следствия», – подчеркнула она.

Илья Лебедев рассказал, что ключевыми доводами являлись указания на отсутствие ущерба и на рыночность цены государственного контракта в совокупности с нормами законодательства о предпринимательской деятельности. Органы следствия отказывали коммерческой организации в праве на получение прибыли, считая, что вся прибыль является предметом хищения, однако суды встали на защиту действующего законодательства и продемонстрировали позицию, связанную с недопущением необоснованного привлечения к уголовной ответственности как предпринимателей, так и государственных служащих в сфере госзакупок, пояснил адвокат.

«Конечно, наиболее сложной являлась удаленность региона и смена часовых поясов, так как наше бюро находится в столице. Сторона защиты с самого начала выстроила свою позицию и смогла обосновать ее своими доказательствами, добытыми в соответствии с УПК РФ. Анализ доказательств обвинения, добытых на предварительном следствии, позволял надеяться на положительный результат с самого начала. Конечно, общая статистика оправдательных приговоров была не на нашей стороне, но... “делай, что должно, и будь, что будет”. Надо отметить, что судом были созданы все условия для реализации прав участников процесса, что также облегчало работу защиты. Я хочу выразить огромную благодарность адвокатам Майе Громацкой, Никите Ткачеву (также защищал Г. в первой инстанции. – Прим. ред.) и Екатерине Погребицкой, чей вклад в этот результат невозможно переоценить и чья работа стала залогом этого успеха», – прокомментировал Илья Лебедев.

Анжела Арстанова