КС пояснил нюансы ответственности за одно нарушение ПДД с разными последствиями для потерпевших

Он подчеркнул, что регулирование административной и уголовной ответственности в области дорожного движения должно обеспечивать соразмерную охрану таких приоритетных конституционных ценностей, как жизнь и здоровье людей

По мнению одного адвоката, выводы КС РФ по этому делу потребуют теперь от правоприменителей разрешать вопрос о привлечении к административной ответственности водителей, в чьих действиях усматриваются признаки уголовно наказуемого деяния, при условии, когда в ДТП, кроме последствий, предусмотренных в ч. 1, 3 и 5 ст. 264 УК РФ, имеются потерпевшие, чьему здоровью причинен легкий или средней степени тяжести вред здоровью. Другой также заметил, что наличие состава преступления в деяниях лица не исключает привлечение к административной ответственности, если потерпевшие получили разные степени вреда здоровью.

14 ноября Конституционный Суд вынес Постановление
№ 38-П по делу о проверке конституционности ч. 1 ст. 12.24 «Нарушение Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства, повлекшее причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью потерпевшего», п. 7 ч. 1 ст. 24.5 «Обстоятельства, исключающие производство по делу об административном правонарушении» КоАП РФ и ч. 3 ст. 264 «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств» УК РФ в связи с судебным запросом.

Районный суд обратился в КС

В феврале 2024 г. гражданин И., управляя автобусом, допустил нарушение ПДД, в частности, п. 9.10, обязывающего водителя соблюдать такую дистанцию до движущегося впереди транспортного средства, которая позволила бы избежать столкновения, а также необходимый боковой интервал, обеспечивающий безопасность движения, выехал на встречную полосу, где столкнулся с легковым автомобилем гражданина М., от чего этот автомобиль, в свою очередь, столкнулся с другим транспортным средством под управлением С. В результате С. был причинен вред здоровью, а М. скончался от полученных травм.

Спустя год мировой судья признал И. виновным в причинении С. легкого вреда здоровью в результате нарушения ПДД, то есть в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ, его лишили права управления ТС на срок один год. Кроме того, по факту ДТП 14 августа 2024 г. было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, а в конце марта 2025 г. И. было предъявлено обвинение, так как в результате нарушения им Правил дорожного движения М. были причинены телесные повреждения, повлекшие смерть. Впоследствии постановление мирового судьи по делу об административном правонарушении было обжаловано И. в Ивановский районный суд Ивановской области, который приостановил производство по делу и направил запрос в Конституционный Суд.

В запросе в КС РФ районный суд указал, что по рассматриваемому им делу об административном правонарушении, равно как и по уголовному делу, И. вменяется нарушение одного и того же п. 9.10 ПДД, совершенное в одно и то же время, но с разницей в наступивших последствиях. Тем самым, как считает заявитель, оспариваемые нормы противоречат конституционному принципу non bis in idem, закрепленному в ч. 1 ст. 50 Конституции. Одновременно в судебном запросе отмечалось наличие правовой неопределенности, связанной с вопросами исполнения административного и уголовного наказаний в виде лишения права управления транспортом, налагаемых за одни и те же действия или бездействие. Так, по мнению заявителя, поскольку санкции ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ и ч. 3 ст. 264 УК РФ в качестве меры наказания предусматривают возможность назначения лишения права управления ТС, то остается неясным, допускается ли их поглощение друг другом и как организационно эти наказания могут быть исполнены.

КС указал, когда дело об административном правонарушении не может быть прекращено в связи с возбуждением уголовного дела

Изучив запрос, Конституционный Суд заметил, что районный суд усматривает неконституционность оспариваемых законоположений в том, что при привлечении И. за одни и те же действия к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.24 КоАП и назначении ему административного наказания в виде лишения права управления ТС и последующем осуждении его по ч. 3 ст. 264 УК РФ с назначением наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью складывается правовая неопределенность относительно исполнения назначенных наказаний, в частности, допустимости их поглощения друг другом, что – в отличие от ст. 69 УК, предусматривающей в случаях назначения наказания по совокупности преступлений при наличии определенных условий возможность поглощения менее строгого наказания более строгим, – расходится с конституционными принципами правового государства, справедливости и равенства всех перед законом и судом.

Сроки назначенного административного наказания в виде лишения права управления транспортными средствами и уголовного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению ТС исчисляются самостоятельно. Таким образом запрос районного суда касательно проверки конституционности правил исполнения административного и уголовного наказаний в виде лишения права управления ТС не отвечает требованиям допустимости, поскольку фактически предполагает проверку оспариваемых законоположений в порядке абстрактного нормоконтроля, так как предусмотренные ч. 3 ст. 264 УК РФ санкции не применяются при производстве по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.24 КоАП.

Следовательно, предметом рассмотрения КС по этому делу являются ч. 1 ст. 12.24 и п. 7 ч. 1 ст. 24.5 КоАП во взаимосвязи с ч. 3 ст. 264 УК РФ в той мере, в какой на их основе решается вопрос о возможности прекращения производства по делу об административном правонарушении, связанному с нарушением ПДД или правил эксплуатации ТС, повлекшим причинение легкого вреда здоровью потерпевшего, при наличии по одному и тому же факту совершения противоправных действий или бездействия лицом, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, постановления о возбуждении уголовного дела, поскольку эти действия или бездействие повлекли по неосторожности смерть другого человека.

Суд напомнил, что принцип non bis in idem в его конституционно-правовой интерпретации, учитывающей отправные положения УК РФ, означает, что уголовный закон исключает возможность повторного осуждения и наказания лица за одно и то же преступление, квалификации одного и того же преступного события по нескольким статьям уголовного закона, если содержащиеся в них нормы соотносятся между собой как общая и специальная или как целое и часть, а также двойного учета одного и того же обстоятельства одновременно при квалификации содеянного и при определении вида и меры ответственности. Повторное привлечение лица к одному и тому же виду ответственности за одно и то же деяние, вопреки к вышеуказанному принципу, приводило бы к ответственности без правонарушения, что недопустимо в правовом государстве. В свою очередь, разграничение административной и уголовной ответственности имеет относительный характер, вследствие которого санкции за любое деяние, если они обладают карательным эффектом, должны подпадать под гарантии уголовного преследования.

Возможность альтернативного подхода к использованию административной и уголовной ответственности для борьбы с теми или иными правонарушениями, в том числе в области дорожного движения, обусловлена единством публично-правовой природы этих двух видов ответственности, что подтверждается как административно-деликтным, так и уголовным законодательством. Именно этим объясняется закрепление в отраслевом законодательстве смежных составов административных правонарушений и преступлений, которые, несмотря на наличие у них идентичных признаков, служат нормативными основаниями административной либо уголовной ответственности, что не исключает допустимости преобразования отдельных составов административных правонарушений в составы преступлений и наоборот.

Соответственно, поскольку и законодательство об административных правонарушениях, и уголовный закон последовательно разграничивают административную и уголовную ответственность, как и влекущие их наступление составы административных правонарушений и преступлений, то при совершении одного и того же противоправного деяния, подпадающего под признаки состава правонарушения, гражданин может быть привлечен только к административной или только к уголовной ответственности. Иное приводило бы к смешению административной и уголовной ответственности за конкретное деяние, что недопустимо.

Следовательно, нарушение водителем транспортного средства какого-либо из ПДД или правил эксплуатации ТС, повлекшее по неосторожности причинение легкого вреда здоровью потерпевшего, представляет собой при наличии других составообразующих признаков отдельное административно-противоправное деяние, которое нужно отличать от аналогичных нарушений таких правил, охватываемых иными составами – как формальными, так и материальными – административных правонарушений и преступлений, а также от умышленного причинения легкого вреда здоровью, ответственность за которое предусмотрена ст. 115 УК РФ. «Системный анализ указанных норм означает, что одни и те же действия (бездействие) одного и того же лица могут служить составообразующими признаками различных правонарушений. При этом не исключена ситуация, когда одни и те же действия (бездействие) не только образуют совокупность однородных (отраслевых) противоправных деяний, но и, будучи одновременно признаками объективной стороны составов административных правонарушений и преступлений, могут содержать нормативные основания и административной, и уголовной ответственности», – отмечено в постановлении КС.

В нем также подчеркнуто, что не всякое нарушение ПДД или эксплуатации ТС, образующее состав правонарушения, предполагает обязательное наступление только административной или только уголовной ответственности. По крайней мере, когда одно и то же нарушение вышеуказанных правил обусловлено совершением одних и тех же действий (бездействия), это может, с учетом степени тяжести наступивших последствий и их множественности, повлечь привлечение виновного одновременно и к административной, и к уголовной ответственности, что не будет противоречить принципу справедливости и отступать от запрета двойного привлечения к публично-правовой ответственности за одно деяние.

Как указал Суд, ч. 3 ст. 264 УК и ст. 12.24 КоАП содержат, в конечном счете, описание разных правонарушений, которые хотя и имеют общий признак – нарушение правил дорожного движения или эксплуатации ТС, однако посягают на разные объекты (жизнь и здоровье), охватывают разные последствия (смерть и вред здоровью), не соотносятся между собой как часть и целое, а потому одно правонарушение не может поглощать другое. Что касается нормативного содержания п. 7 ч. 1 ст. 24.5 КоАП, то важно иметь в виду соотношение этой нормы с общими положениями Кодекса, прежде всего с ч. 5 его ст. 4.1, прямо устанавливающей применительно к общим правилам назначения административного наказания, что никто не может нести административную ответственность дважды за одно и то же административное правонарушение.

Таким образом, административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 12.24 КоАП, и преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 264 УК РФ, – если их совершение было обусловлено одними и теми же действиями (бездействием) и выражалось в нарушении водителем одних и тех же ПДД или эксплуатации ТС – не могут быть признаны одним и тем же противоправным деянием, так как их составы предполагают в качестве обязательного признака причинение легкого вреда здоровью потерпевшего, с одной стороны, и смерти иного лица – с другой. При подобного рода обстоятельствах производство по делу в рамках ч. 1 ст. 12.24 КоАП не может быть прекращено в соответствии с п. 7 ч. 1 ст. 24.5 Кодекса, если по тому же факту совершения противоправных действий (бездействия), сопряженных с нарушением лицом, привлеченным к административной ответственности, одних и тех же правил дорожного движения или эксплуатации ТС, вынесено постановление о возбуждении дела по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

КС добавил, что при прекращении производства по делу об административном правонарушении лицу, которому нарушением правил дорожного движения или эксплуатации ТС был причинен легкий вред здоровью, создаются существенные затруднения в доказывании этого факта при его обращении в суд за возмещением причиненного вреда. И, хотя прекращение административно-деликтного производства не служит преградой для установления в других процедурах виновности причинителя вреда в качестве основания для его привлечения к гражданской ответственности и не препятствует пострадавшему предъявлять требования о возмещении вреда в порядке гражданского судопроизводства, это не освобождает публичную власть от полноценного и эффективного обеспечения доступа таких граждан к правосудию.

В силу ч. 1 ст. 42 УПК прекращение производства по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.24 КоАП, когда по факту тех же самых действий (бездействия) вынесено постановление о возбуждении дела по ч. 3 ст. 264 УК, предполагало бы признание потерпевшим лишь родственников лица, которому в результате нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств была причинена смерть. В таких случаях судам важно иметь в виду, что по смыслу ч. 1 ст. 42 УПК по уголовному делу о преступлении, предусмотренном ст. 264 УК, не может быть признано потерпевшим лицо, которому в результате нарушения правил дорожного движения или эксплуатации ТС по неосторожности причинен вред здоровью, не являющийся тяжким, или причинен лишь материальный ущерб.

Отсутствие у лица, которому нарушением ПДД или эксплуатации ТС причинен легкий вред здоровью, статуса потерпевшего от административного правонарушения при прекращении производства по делу об административном правонарушении, детерминированного тем, что это же нарушение повлекло возбуждение уголовного дела по ч. 3 ст. 264 УК РФ, не лишает пострадавшего от указанных действий или бездействия, изначально подпадавших под признаки административного правонарушения, возможности требовать возмещения причиненного вреда здоровью путем предъявления гражданского иска по возбужденному уголовному делу.

Вместе с тем прекращение производства по делу об административном правонарушении, мотивированное исключительно возбуждением уголовного дела по факту совершения одних и тех же действий (бездействия) одним и тем же лицом, не исключает последующего прекращения производства по уголовному делу по нереабилитирующим обстоятельствам, предполагающего оставление гражданского иска без рассмотрения с сохранением за истцом права на предъявление иска в рамках гражданского судопроизводства (п. 30 Постановления
Пленума ВС РФ от 13 октября 2020 г. № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу»). Соответственно, такое «двойное» прекращение производства по делу об административном правонарушении и производства по уголовному делу существенно осложняло бы возмещение ущерба лицу, которому нарушением ПДД и правил эксплуатации транспортного средства был причинен легкий вред здоровью, и расходилось бы с положениями Конституции.

В связи с этим КС счел, что ч. 1 ст. 12.24 и п. 7 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ во взаимосвязи с ч. 3 ст. 264 УК РФ не противоречат Конституции России в той мере, в какой они по своему конституционно-правовому смыслу в системе текущего регулирования не предполагают прекращения производства по делу об административном правонарушении, связанному с нарушением правил дорожного движения или эксплуатации ТС, повлекшим причинение легкого вреда здоровью потерпевшего, при наличии по одному и тому же факту совершения противоправных действий (бездействия) лицом, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, постановления о возбуждении уголовного дела, поскольку эти действия (бездействие) повлекли по неосторожности смерть другого человека.

Эксперты оценили разъяснения Конституционного Суда

Заместитель председателя КА «Нянькин и партнеры» Алексей Нянькин считает, что это постановление продолжает закрепление позиций Суда относительно правовой квалификации действий или бездействия правонарушителя при многообъектности нарушенных прав и интересов граждан, организаций, общества и государства. «Положения п. 7 ч. 1 ст. 24 КоАП РФ применительно к событию правонарушения, которое являлось предметом рассмотрения в суде, изначально не подлежали применению, поскольку событие правонарушения с позиции конструкции материального состава правонарушения отличались между собой как по объекту (разные потерпевшие), так и по последствиям (разные последствия).  Прекращение производства по делу об административном правонарушении нарушило бы интересы потерпевшего, которому причинен легкий вред здоровью, поскольку при таком подходе он бы был лишен возможности реализовать свои права потерпевшего, закрепленные в ст. 25.2 КоАП РФ.  Конституционно-правовой смысл, который придан КС применению в своей совокупности положений ст. 12.14, п. 7 ч. 1 ст. 24 КоАП РФ, а также ч. 3 ст. 264 УК РФ, потребует теперь от правоприменителей, в первую очередь должностных лиц ГИБДД, разрешать вопрос о привлечении к административной ответственности водителей, в чьих действиях усматриваются признаки уголовно наказуемого деяния, при условии, когда в ДТП, кроме последствий, предусмотренных в ч. 1, 3 и 5 ст. 264 УК РФ, имеются потерпевшие, чьему здоровью причинен легкий или средней степени тяжести вред здоровью», – полагает он.

Член АП Республики Карелия Николай Флеганов заметил, что привлечение к установленной законом ответственности должно осуществляться в строгом соответствии с законом и строго в установленном законом порядке. «При осуществлении данного процесса должен применяться дифференцированный подход, на это обстоятельство особо обратили внимание судьи КС РФ. Наличие состава преступления в деяниях лица не исключает привлечение к административной ответственности, если потерпевшие получили разные степени вреда здоровью, поэтому постановление КС РФ указало на отсутствие правовой определенности в заданном вопросе», – заключил он.

Зинаида Павлова