Кассация не может отменить приговор, не указав причины ошибочности выводов нижестоящих судов

Верховный Суд также отметил, что для кассационного суда недопустимо обосновывать свое решение материалами, содержание которых не было проверено путем сопоставления с другими доказательствами

В комментарии «АГ» представитель потерпевшего отметил, что в кассационной жалобе они с доверителем приводили доводы о незаконности апелляционного определения, считая назначенное подсудимому наказание чрезмерно мягким, однако ВС не дал оценку доводам в этой части, оставив их для рассмотрения нижестоящему суду. По мнению одного из экспертов «АГ», Верховный Суд верно отметил, что кассационная инстанция, отменяя решения нижестоящих судов, не дала оценку достаточно серьезным и интересным фактам, а именно некредитоспособности обвиняемого и отсутствию у него реальной возможности оплатить комбайны в равных с потерпевшим долях. Другой при этом заметил, что неосведомленность потерпевшего по кругу вопросов предпринимательской деятельности сама по себе не свидетельствует о его обмане.

6 ноября Верховный Суд вынес Определение суда кассационной инстанции по делу № 18-УД25-31-К4, которым вернул на новое кассационное рассмотрение уголовное дело в отношении мужчины, обвинявшегося в мошенничестве в особо крупном размере при покупке комбайнов.

Совместное приобретение комбайнов привело к уголовному делу в отношении одного из партнеров

Дмитрий Ступко предложил Х. приобрести шесть свеклоуборочных комбайнов для совместной их эксплуатации при уборке сахарной свеклы с целью получения прибыли, внеся по 50% их стоимости. Передачу денег они оформили договором займа на сумму 21,8 млн руб. Фактически Х. передал Дмитрию Ступко деньги в сумме, эквивалентной примерно 22,2 млн руб. Тот в период с 6 апреля по 30 сентября 2016 г. приобрел на эти средства в Польше и доставил в Россию шесть комбайнов общей стоимостью около 22,9 млн руб., уговорив Х. не производить их госрегистрацию в органах Гостехнадзора.

При этом Дмитрий Ступко оформил с Х. договоры купли-продажи доли в размере 50% в праве совместной собственности на каждый из этих комбайнов. Из текста договоров следовало, что общая цена техники составляла якобы свыше 43 млн руб., что не соответствовало действительности. Впоследствии Дмитрий Ступко самостоятельно эксплуатировал и распоряжался комбайнами, оставляя всю прибыль себе.

30 сентября 2016 г. на территорию России была ввезена машина марки Ropa общей стоимостью, с учетом таможенных сборов, более 3 млн руб. Однако в этот же день Дмитрий Ступко без согласования с Х. заключил с Д. соглашение об отступном, в соответствии с которым передал тому новый комбайн в качестве погашения долга в размере 3,2 млн руб. по договору займа от 14 марта 2016 г. Тем не менее, спустя почти месяц, 24 октября 2016 г. Дмитрий Ступко заключил с Х. договор о продаже доли этой же машины, которой у него в наличии уже фактически не было.

Посчитав, что стоимость комбайнов в размере свыше 43 млн руб. является завышенной, Х. обратился в суд с иском к Дмитрию Ступко о взыскании задолженности. В суде выяснилось, что еще 8 августа 2018 г. по договору купли-продажи ответчик единолично передал Ч. три комбайна за 5,7 млн руб. В суде Х. отметил, что понял, что вся техника была приобретена исключительно на его деньги.

Дмитрий Ступко изначально указывал, что якобы потратил свои деньги на перевозку и оформление документов при ввозе техники и на покупку запчастей, однако документы в подтверждение этого не представил. Далее он признался в обмане, пояснив, что денег не было, а технику надо было брать для уборки урожая. При этом часть комбайнов пришли в негодность в результате их эксплуатации.

Кассация отменила обвинительный приговор

В отношении Дмитрия Ступко было возбуждено уголовное дело о мошенничестве в связи с причинением Х. ущерба на сумму около 22,2 млн руб. В суде обвиняемый вину не признал, настаивая, что договорился с Х. приобрести на условиях равного вложения денежных средств технику для сбора сахарной свеклы. На покупку комбайнов Х. передал ему 21,8 млн руб., и после их приобретения на Х. было оформлено 50% права собственности на каждую машину. Дмитрий Ступко понес расходы на таможенное оформление, доставку техники и покупку в период с 2016 по 2018 г. запасных частей для нее в общем размере более 33 млн руб., что значительно превышает вложения потерпевшего. Согласно договору от эксплуатации комбайнов 65% прибыли предназначалась Х., а 35% ему, однако весь полученный им доход был вложен в обслуживание техники.

Свидетель Т. в суде подтвердил наличие договоренности между Х. и Дмитрием Ступко о покупке комбайнов на условиях равнозначных вложений и о передаче Х. соответствующих денежных сумм Дмитрию Ступко. Заместитель начальника отдела Краснодарской таможни Ф. подтвердила, что в соответствии с таможенными декларациями на товар в период с 6 апреля по 30 сентября 2016 г. Дмитрий Ступко приобрелшесть машин для очистки и погрузки сахарной свеклы общей стоимостью с учетом уплаченных таможенных сборов около 22,9 млн руб. Допрошенные в суде свидетели Д. и Ч. подтвердили обстоятельства приобретения комбайнов.

Суд первой инстанции оценил позицию Дмитрия Ступко как способ защиты в целях уклонения от уголовной ответственности и квалифицировал его действия по ч. 4 ст. 159 УК РФ как мошенничество, т.е. хищение имущества путем обмана, в особо крупном размере. Суд приговорил его к четырем годам лишения свободы условно с испытательным сроком четыре года. С такими выводами согласился суд апелляционной инстанции.

Вместе с тем Четвертый КСОЮ отменил приговор и апелляционное определение и прекратил уголовное дело в связи с отсутствием в деянии состава преступления. Он указал на отсутствие обмана как способа совершения хищения денежных средств. Кассация посчитала, что Дмитрий Ступко не вводил Х. в заблуждение, так как техника фактически была приобретена и эксплуатировалась, а сам Дмитрий Ступко произвел расходы на ее доставку, растаможивание и обслуживание денежных средств в размере не менее расходов, произведенных Х.

Доводы кассационных жалобы и представления

Заместитель Генерального прокурора РФ Игорь Ткачёв направил кассационное представление в Верховный Суд, в котором просил отменить кассационное определение и передать уголовное дело на новое кассационное рассмотрение. Он указал, что действия Дмитрия Ступко являются мошенническими, так как вопреки договоренности с Х. о совместном приобретении в равных долях шести свеклоуборочных комбайнов он приобрел их на средства одного Х. С целью сокрытия своих преступных действий он оформил фиктивные договоры купли-продажи 50% доли в праве собственности на эти комбайны в пользу Х., чем вновь ввел его в заблуждение, так как комбайны были куплены исключительно на средства последнего.

Игорь Ткачёв обратил внимание, что факт заведомого отсутствия у Дмитрия Ступко возможности исполнить взятые перед Х. обязательства подтвержден определением Арбитражного суда Краснодарского края от 13 ноября 2019 г., согласно которому в отношении Дмитрия Ступко введена процедура банкротства в связи с наличием непогашенной им задолженности в сумме свыше 243 млн руб., возникшей на основании заключенных в 2015 г., т.е. до приобретения комбайнов, кредитных договоров, по которым он выступил поручителем.

Кроме того, заместитель генпрокурора отметил, что один комбайн Дмитрий Ступко сразу по его приобретении передал Д. в качестве погашения долга в размере 3,2 млн руб. В дальнейшем он самостоятельно эксплуатировал комбайны, а затем продал за 5,7 млн руб. Ч. еще три комбайна.

По мнению Игоря Ткачёва, доводы Дмитрия Ступко о том, что он затратил более 33 млн руб. на доставку и обслуживание комбайнов, не имеют отношения к рассматриваемому делу. Заместитель генпрокурора пояснил, что стоимость комбайнов в размере около 22,2 млн руб. установлена с учетом таможенных платежей. Расходы же на пользование сельхозтехники являлись издержками Дмитрия Ступко на обслуживание комбайнов, приобретенных на похищенные деньги, и были произведены из полученной от их эксплуатации прибыли. Кроме того, ссылки на конкретные материалы дела, подтверждающие данные обстоятельства, в кассационном определении не имеются. А материалы, со ссылкой на которые кассационной суд принял решение об отсутствии в действиях Дмитрия Ступко состава преступления, не могут расцениваться как допустимые доказательства, на основании которых возможно установить наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

В кассационной жалобе представитель потерпевшего Х., адвокат Сергей Нефагин просил отменить апелляционное и кассационное определения и передать уголовное дело на новое апелляционное рассмотрение, указывая на те же обстоятельства. Кроме того, он посчитал, что кассация, отвергнув сделанные первой инстанцией выводы, не учла доказательства, уличающие Дмитрия Ступко, и не привела мотивы, по которым эти доказательства были отвергнуты.

Как указал Сергей Нефагин, судебная коллегия необоснованно посчитала, что представленные Дмитрием Ступко доказательства несения им расходов на покупку запасных частей к комбайнам и их таможенное оформление подтверждают его доводы об отсутствии умысла на мошенничество. Между тем введение Х. в заблуждение относительно реальной стоимости свеклоуборочных комбайнов, их оформление в свою собственность и распоряжение ими по своему усмотрению вопреки ранее достигнутым договоренностям о ведении совместного бизнеса свидетельствуют именно об умысле Дмитрия Ступко на мошенничество. Полученные от Х. деньги Дмитрий Ступко направил на покупку комбайнов, которыми распорядился по своему усмотрению, обратив их в собственность третьих лиц. При этом он получал доходы, но не делился ими с потерпевшим. Также, по мнению адвоката, суд первой инстанции необоснованно применил положения ст. 73 УК при назначении Дмитрию Ступко наказания, которое является чрезмерно мягким.

В возражениях на кассационные представление и жалобу Дмитрий Ступко указал, что решение Четвертого КСОЮ о прекращении дела является законным и обоснованным. Он пояснил, что не вводил потерпевшего в заблуждение, их отношения носили гражданско-правовой характер. Все шесть комбайнов были приобретены и использовались в соответствии с договоренностями между ним и Х. Дмитрий Ступко обратил внимание, что помимо затрат на приобретение комбайнов в сумме около 22,9 млн руб. он лично произвел расходы на их доставку и на приобретение запасных частей, поскольку комбайны не были новыми. Таким образом, его расходы на совместную предпринимательскую деятельность с Х. составили более 33 млн руб. – более половины общих расходов.

ВС указал на ошибки кассационного суда общей юрисдикции

Проверив материалы дела, Судебная коллегия по уголовным делам ВС отметила, что в соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 1, 2, 4 Постановления Пленума ВС от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», способом хищения чужого имущества при мошенничестве является, в том числе, обман, под воздействием которого владелец имущества передает его другому лицу. Обман как способ совершения хищения может состоять в сознательном сообщении заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях, направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение. В случаях когда лицо получает чужое имущество, не намереваясь при этом исполнять обязательства, связанные с условиями передачи ему указанного имущества, в результате чего потерпевшему причиняется материальный ущерб, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, если умысел, направленный на хищение чужого имущества, возник у лица до получения этого имущества. О наличии такого умысла могут свидетельствовать, в частности, заведомое отсутствие у лица реальной возможности исполнить обязательство в соответствии с условиями договора и распоряжение полученным имуществом в личных целях вопреки условиям договора.

ВС заметил, что в кассационном определении не получил надлежащей оценки факт некредитоспособности Дмитрия Ступко и отсутствия у него реальной возможности оплатить комбайны в равных с потерпевшим долях, поскольку определением Арбитражного суда Краснодарского края от 13 ноября 2019 г. в отношении Дмитрия Ступко введена процедура банкротства в связи с наличием непогашенной им задолженности в сумме свыше 243 млн руб., возникшей на основании заключенных в 2015 г. кредитных договоров.

Как обратил внимание Верховный Суд, в приговоре и апелляционном определении указано, что доказательства в виде показаний потерпевшего, свидетелей, таможенных деклараций на товар в период с 6 апреля по 30 сентября 2016 г., а также шести ДКП свидетельствуют об обмане Х. относительно действительной стоимости техники, а также о создании видимости выполнения договоренностей о совместном инвестировании денежных средств в покупку комбайнов. Об умысле Дмитрия Ступко на хищение денег также свидетельствуют и дальнейшие его действия по распоряжению комбайнами, приобретенными на средства Х. без ведома последнего. При этом в кассационном определении не указано, почему эти выводы судов нижестоящих инстанций являются ошибочными.

Принимая решение об отмене приговора и апелляционного определения, суд кассационной инстанции сослался на то, что в результате приобретения комбайнов деньги Х. приобрели иной материальный эквивалент в виде имущества, которое имелось в натуре. На этом основании был сделан вывод об отсутствии у Х. материального ущерба. Однако эти выводы не основаны на положениях закона и материалах дела, указал ВС.

В соответствии с п. 5 Постановления Пленума № 48 мошенничество признается оконченным с момента, когда имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц и они получили реальную возможность пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению. Верховный Суд разъяснил: учитывая, что Х. под влиянием обмана передавал свои деньги по частям, начиная с 4 февраля 2016 г., преступление согласно приговору суда было окончено в момент получения Дмитрием Ступко 23 августа 2016 г. последней части денег от потерпевшего. Дальнейшее приобретение Дмитрием Ступко на них техники и ее использование является способом распоряжения похищенным имуществом, а последующее создание видимости передачи потерпевшему долей в праве собственности на каждую сельхозмашину – способом сокрытия совершенного преступления.

ВС отметил, что Четвертый КСОЮ посчитал выводы суда первой и апелляционной инстанций ошибочными, основываясь лишь на сведениях, содержащихся в таблицах, представленных Дмитрием Ступко о его затратах на приобретение, доставку и таможенное оформление комбайнов, а также на покупку запасных частей для них и их таможенное оформление. При этом ссылок на конкретные материалы дела, подтверждающие данные расчеты, в кассационном определении не имеется. Между тем суд первой инстанции дал оценку данным расчетам, признав их недостоверными, поскольку они противоречат таможенным декларациям, согласно которым общая стоимость шести комбайнов с учетом таможенных сборов составила около 22,9 млн руб. Действия же Дмитрия Ступко, связанные с его личными расходами на ремонт и обслуживание комбайнов в процессе их эксплуатации, как указано в приговоре, находятся за пределами предмета доказывания. Таким образом, указал ВС, суд кассационной инстанции, нарушив правила, предусмотренные ст. 87 УПК РФ, положил в основу своего решения записи Дмитрия Ступко, содержание которых не было проверено путем сопоставления с другими доказательствами.

Верховный Суд отменил кассационное определение, а уголовное дело передал на новое кассационное рассмотрение.

Комментарий адвоката потерпевшего

В комментарии «АГ» адвокат Сергей Нефагин указал, что Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ пришла к верным выводам о незаконности кассационного определения Четвертого кассационного суда общей юрисдикции. Вместе с тем, добавил он, в кассационной жалобе приводились также доводы о незаконности апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда.

«По этим же основаниям ранее прокурор Краснодарского края обращался с кассационным представлением в Четвертый КСОЮ. Суды необоснованно применили положения ст. 73 УК РФ, признали наличие у Дмитрия Ступко обстоятельств, смягчающих наказание, которые на самом деле отсутствуют. Однако ВС не дал оценку нашим доводам в этой части, оставив их для рассмотрения нижестоящему суду кассационной инстанции», – заключил Сергей Нефагин.

Адвокаты прокомментировали выводы ВС

Заместитель председателя МКА KP&Partners («Клинков, Пахомов и Партнеры») Дмитрий Клинков согласился, что судебная коллегия по уголовным делам Четвертого КСОЮ действительно допустила ряд существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов. По его мнению, Верховный Суд верно отметил, что кассационная инстанция, отменяя решения нижестоящих судов, не дала оценку достаточно серьезным и интересным фактам, а именно некредитоспособности Дмитрия Ступко и отсутствию у него реальной возможности оплатить комбайны в равных с потерпевшим долях, поскольку определением арбитражного суда в его отношении введена процедура банкротства, а также единоличному распоряжению тремя «общими» комбайнами путем их продажи и присвоения денежных средств. «Судя по всему, суд кассационной инстанции, отменяя решения нижестоящих судов и прекращая уголовное дело, весьма поверхностно изучил доказательства стороны обвинения и вынес свое решение исключительно на доказательствах Дмитрия Ступко, которые невозможно проверить, а следовательно, установить источник получения», – обратил внимание Дмитрий Клинков.

Адвокат Денис Архипов посчитал, что в этом деле определение объекта инвестирования выглядит достаточно размыто: материальные активы в виде техники, доля в бизнесе или вовсе вложение в человеческий капитал – организационную деятельность Дмитрия Ступко. Эксперт отметил, что из определения Верховного Суда усматривается очень узкий подход к пониманию обмана как способа хищения: «Неосведомленность потерпевшего по кругу вопросов предпринимательской деятельности сама по себе не свидетельствует о его обмане. Полное знание о рыночной цене принципиально недоступно, а ошибка в оценке несет элемент риска, минимизация которого и определяет успешную инвестицию».

«Вместе с тем, отменяя решение, Верховный Суд достаточно подробно приводит конкретные обстоятельства: фактически затраченная сумма на приобретение техники, а также сопутствующие расходы существенно меньше суммы, которая была сообщена потерпевшему. Аналогичные вопросы вызывает и распоряжение приобретенной техникой. Похоже, Четвертому кассационному суду еще только предстоит выяснить, каков был объект инвестиций и всякий ли обман контрагента уголовно наказуем», – резюмировал Денис Архипов.

Марина Нагорная