Нельзя истребовать ТС, выбывшее из незаконного владения, если на момент спора оно отсутствует у ответчика

ВС пояснил, что, если автомобиль оказался у ответчика не по сделке, следует выяснить добросовестность приобретателя, поскольку при возмездном приобретении имущество можно истребовать у добросовестного приобретателя, лишь если оно выбыло из владения собственника или лица, которому собственник передал имущество, помимо их воли

Один из экспертов «АГ» отметил, что ВС не приводит новых правовых подходов, а указывает судам на необходимость правильного определения оснований недействительности сделки, применения реституции, определения момента перехода права собственности на движимые вещи, определения круга лиц, участвующих в деле, установления добросовестности приобретателя. Другая указала, что в рассматриваемом деле проблема заключается в нарушении судом требований законности и обоснованности судебного акта.

Верховный Суд вынес Определение по делу № 41-КГ25-20-К4, в котором разъяснил нижестоящим инстанциям, что необходимо учитывать при рассмотрении вопроса об истребовании автомобиля из чужого незаконного владения.

18 октября 2022 г. от имени Лидии Гавриленко и Олега Диденко был заключен письменный договор купли-продажи автомобиля Kia Optima. В этот же день транспортное средство было зарегистрировано за Олегом Диденко.

Позднее Лидия Гавриленко, ссылаясь на то, что договор купли-продажи она не заключала, деньги за транспортное средство не получала, подпись в договоре ей не принадлежит, обратилась в суд с иском к Олегу Диденко. Она указала, что после дорожно-транспортного происшествия 1 августа 2021 г. она передала автомобиль вместе с паспортом на него во временное пользование Т., в том числе с целью ремонта, а когда решила вернуть его, то узнала, что он принадлежит Олегу Диденко на основании договора купли-продажи.

Таким образом, Лидия Гавриленко просила признать ДКП недействительным, применить последствия недействительности сделки, а также истребовать автомобиль из чужого незаконного владения. Истец представила в суд договор добровольного страхования автомобиля, заключенный 29 июня 2022 г. с САО «ВСК», сроком действия с 5 июля 2022 г. по 4 июля 2023 г., акт осмотра транспортного средства от 5 июля 2022 г. с ее подписью, а также заявление от 26 января 2023 г. в страховую компанию о расторжении договора страхования и возврате денежных средств.

Возражая против иска, Олег Диденко указал, что Лидия Гавриленко получила денежные средства за транспортное средство, что подтверждается распиской от 25 октября 2021 г., а также в этот день ею был подписан акт приема-передачи автомобиля.

Ворошиловский районный суд г. Ростова-на-Дону назначил почерковедческую экспертизу, согласно заключению которой подпись Лидии Гавриленко в договоре купли-продажи выполнена не ей, а иным лицом. При этом, согласно заключению экспертизы, подписи в расписке о получении денег, а также в акте приема-передачи транспортного средства выполнены Лидией Гавриленко. В свою очередь, Олег Диденко представил заключение специалиста от 25 января 2024 г., согласно которому подписи Лидии Гавриленко в акте осмотра транспортного средства от 5 июля 2022 г. выполнены не ей, а иным лицом.

Со ссылкой на заключение судебной экспертизы суд первой инстанции удовлетворил иск Лидии Гавриленко в части признания договора купли-продажи недействительным. Он исходил из того, что истец не подписывала договор купли-продажи от 18 октября 2022 г. Вместе с тем суд отказал в истребовании автомобиля у Олега Диденко, признав установленным факт передачи ТС продавцом покупателю и факт уплаты покупателем цены за него. Таким образом, вывод суда о недействительности договора свелся к несоблюдению его простой письменной формы.

Апелляция, соглашаясь с выводом первой инстанции о недействительности договора вследствие несоблюдения его простой письменной формы, указала и на необходимость применения последствий его недействительности в виде возврата автомобиля. При этом суд подверг сомнению выводы первой инстанции об исполнении сторонами договора купли-продажи автомобиля, ссылаясь на показания свидетеля Г., данные им в суде первой инстанции, о том, что он возвратил Лидии Гавриленко автомобиль вместе с паспортом транспортного средства, а также с подписанными ею бланками акта приема-передачи автомобиля от 25 октября 2021 г. и расписки от 25 октября 2021 г. о получении денежных средств.

Кроме того, суд апелляционной инстанции сослался на представленные Лидией Гавриленко договор добровольного страхования автомобиля и акт его осмотра и отметил, что истец расторгла договор страхования только после того, как ей стало известно о продаже автомобиля, тогда как ответчик поставил автомобиль на учет только 18 октября 2022 г., спустя год после составления расписки об уплате денежных средств и акта приема-передачи, и не представил договор ОСАГО как владелец этого автомобиля. По мнению апелляции, данные обстоятельства свидетельствуют о том, что автомобиль не был передан продавцом покупателю. Кассация оставила решение суда первой инстанции в неотмененной части и апелляционное определение без изменений.

Тогда Олег Диденко обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС указала, что суды первой и апелляционной инстанций, полагая, что договор купли-продажи автомобиля является недействительным в связи с несоблюдением простой письменной формы договора, не учли положения п. 1 и 2 ст. 162 ГК РФ.

Со ссылкой на ч. 1 и 2 ст. 56, ч. 1–4 ст. 67 ГПК Верховный Суд указал, что определение имеющих значение для дела обстоятельств и вынесение их на обсуждение сторон является обязанностью суда, а оценка доказательств, хотя и производится по внутреннему убеждению суда, не может быть произвольной, а должна основываться на исследовании всех доказательств как по отдельности, так и в совокупности, в их взаимной связи. В силу абз. 2 ч. 1 ст. 327 ГПК эти требования распространяются и на суд апелляционной инстанции.

Как отметил ВС, ссылаясь на то, что автомобиль продавцом покупателю не передавался, суд апелляционной инстанции не устранил противоречия этого вывода с тем обстоятельством, что автомобиль находится у ответчика, зарегистрирован за ним в Госавтоинспекции и сам же апелляционный суд постановил возвратить его истцу. При этом апелляция не дала объяснения ни расписке о получении денежных средств, ни акту приема-передачи с подписями истца, однако сослалась на показания свидетеля о том, что бланки и автомобиль с документами он возвратил истцу. Однако, если автомобиль оказался у ответчика не по сделке, апелляционному суду при разрешении требования о возврате автомобиля следовало обсудить вопрос о добросовестности приобретателя, поскольку в случае возмездного приобретения имущество может быть истребовано у добросовестного приобретателя, лишь если оно выбыло из владения как собственника, так и лица, которому собственник передал это имущество, помимо их воли.

Судебная коллегия обратила внимание, что вторая инстанция подразумевала передачу ответчику спорного автомобиля не истцом, а другим лицом, однако никаких конкретных обстоятельств и выводов об этом в апелляционном определении не содержится. Кроме того, в период рассмотрения дела ответчик заявлял о продаже спорного транспортного средства другому лицу.

Согласно п. 32 Постановления Пленумов ВС и ВАС от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», разъяснил Верховный Суд, применяя ст. 301 ГК, судам следует иметь в виду, что собственник вправе истребовать свое имущество от лица, у которого оно фактически находится в незаконном владении. Иск об истребовании имущества, предъявленный к лицу, в незаконном владении которого это имущество находилось, но у которого оно к моменту рассмотрения дела в суде отсутствует, не может быть удовлетворен. В случае когда во время судебного разбирательства по иску об истребовании имущества из чужого незаконного владения спорное имущество было отчуждено ответчиком другому лицу, а также передано во владение этого лица, суд в соответствии с ч. 1 ст. 41 ГПК допускает замену ненадлежащего ответчика надлежащим. При этом отчуждатель привлекается к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика. Таким образом, индивидуально определенная вещь не может быть истребована у ответчика ни в порядке реституции, ни в порядке виндикации, если на момент разрешения спора она у него объективно отсутствует.

Как заметил ВС, в судебном заседании 27 ноября 2023 г. представитель истца указал, что, по сведениям из базы Госавтоинспекции, на 25 ноября 2023 г. спорное транспортное средство принадлежит другому собственнику, однако в удовлетворении ходатайства об истребовании таких сведений суд первой инстанции отказал. В нарушение п. 2 ст. 167 ГК и разъяснений Пленумов ВС и ВАС данному обстоятельству суд апелляционной инстанции должной оценки с учетом п. 1 ст. 223 ГК о переходе права собственности на движимые вещи с момента их передачи не дал и в нарушение ч. 2 ст. 56 ГПК соответствующие юридически значимые обстоятельства не определил. Кроме того, ссылаясь на необходимость применения реституции, апелляционный суд, вопреки положениям п. 2 ст. 167 ГПК, применил не двустороннюю, а одностороннюю реституцию, постановив возвратить автомобиль, не решив вопрос о возврате денежных средств, полученных по расписке, но и не сделав выводов о ее недействительности или безденежности.

В связи с этим Верховный Суд отменил постановления апелляции и кассации, а дело направил на новое апелляционное рассмотрение.

В комментарии «АГ» управляющий партнер АБ «Аргумент» Станислав Анохин отметил, что споры о признании сделок недействительными, применении последствий их недействительности являются распространенными в судебной практике, однако данная категория споров не является простой. «ВС РФ не приводит новых правовых подходов, а указывает судам, рассматривающим дело, на недопустимость уклонения от полного и всестороннего установления всех обстоятельств дела. Он прямо указывает на допущенные существенные нарушения и необходимость при рассмотрении данного спора правильного определения оснований недействительности сделки, применения реституции, определения момента перехода права собственности на движимые вещи, определения круга лиц, участвующих в деле, установления добросовестности приобретателя», – заключил эксперт.

Адвокат КА «Свердловская областная гильдия адвокатов» Мария Стальнова заметила, что в рассматриваемом деле проблема заключается в нарушении судом требований законности и обоснованности судебного акта. «Вынесенный судебный акт явился следствием допущенных судом процессуальных нарушений, хотя нарушения материального права также присутствуют. В частности, имеет место нарушение правил оценки доказательств. В связи с этим ВС РФ озвучил важное разъяснение о том, что оценка доказательств на основании внутреннего убеждения суда ограничена требованиями процессуального закона о всесторонней и полной оценке каждого доказательства как в отдельности, так и во взаимосвязи с иными доказательствами. Отмечено, что оценка доказательств не может быть произвольной», – указала эксперт. Она пояснила, что данная позиция свидетельствует о том, что проверка оценки доказательств все же может осуществляться вышестоящим судом, который не рассматривает дела по существу. При этом суды кассационной инстанции часто ссылаются на то, что не обладают полномочиями по оценке обстоятельств и доказательств, так как это прерогатива судов первой и апелляционной инстанций. В результате такой подход является основанием для уклонения от проверки соблюдения нижестоящими судами правил оценки доказательств. ВС осуществил проверку выводов суда апелляционной инстанции на соответствие имеющейся в деле доказательственной базе.

По мнению Марии Стальновой, также важно указание ВС на неверное применение норм материального права, выразившееся в признании недействительным договора на основании отсутствия подписанного сторонами договора. «Можно встретить большое количество судебных актов, в которых содержатся выводы о недействительности договора в связи с тем, что он не был подписан продавцом. Между тем договор может быть признан недействительным по основаниям, указанным в законе. Что касается подписания договора, то данное обстоятельство имеет значение для оценки факта заключения договора – имело ли место волеизъявление обеих сторон с конкретным договором и его условиями. Кроме того, как верно указал ВС РФ, отсутствие подписи на договоре может свидетельствовать о нарушении письменной формы договора. Констатация несоблюдения формы договора может иметь место при наличии иных доказательств, свидетельствующих о его заключении», – полагает адвокат. Она также согласилась с замечаниями ВС относительно необоснованности истребования автомобиля у лица, у которого он на момент рассмотрения дела фактически не находился.