КС решит, подлежат ли судебной защите лица, не сообщившие о цифровой валюте

Адвокат заявителя жалобы в заседании Суда подчеркнул, что ни один собственник какого-либо имущества не ограничен в судебной защите в случае, если не уведомляет государство о факте обладания им

Представители госорганов сошлись во мнении, что оспариваемая норма соответствует Конституции, поскольку защита прав в данном случае возможна при исполнении обязанности по уплате налогов и сборов.

13 ноября Конституционный Суд рассмотрел жалобу на ч. 6 ст. 14 Закона о цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ, на основании которой заявителю было отказано в защите его прав из-за неуведомления ФНС о наличии цифровой валюты.

Как ранее
писала «АГ», решением Савеловского районного суда г. Москвы от 13 ноября 2023 г. Дмитрию Тимченко было отказано в удовлетворении исковых требований, предъявленных к Николаю Шумакову о возвращении цифровой валюты. Основанием для отказа явился довод суда о нарушении Дмитрием Тимченко требования об информировании государства о факте обладания и приобретения цифровой валюты и сделках с ней, что в соответствии с положением ч. 6 ст. 14 Закона о ЦФА влечет за собой отказ в судебной защите требований, связанных с цифровой валютой. Данный вывод был поддержан вышестоящими инстанциями, а ВС РФ отказал в рассмотрении кассационной жалобы. Тогда представитель истца, управляющий партнер АБ Right Side Марат Аманлиев подал жалобу в Конституционный Суд.

В ходе рассмотрения жалобы Марат Аманлиев заметил, что ни один собственник какого-либо имущества не ограничен в судебной защите в случае, если не уведомляет государство о факте обладания им. Он обратил внимание на момент фактического принятия недвижимого наследства, когда право собственности считается возникшим, несмотря на дату государственной регистрации, и это право охраняется законом: человек может отстаивать свои права в суде, и в судебной защите ему отказано не будет. Адвокат указал, что у цифровой валюты нет особой правовой природы, она признана имуществом в рамках федерального закона.

Марат Аманлиев также заметил: чтобы признать злоупотребление правом действиями Дмитрия Тимченко, нужно изучить обстоятельства дела, а в данном случае это невозможно, так как установлен запрет на судебную защиту. Он рассказал, что в данном случае его доверитель передал USDT ответчику, который отказался возвращать монеты. И все что нужно было сделать оппоненту в суде – это заявить о том, что Дмитрий Тимченко не уведомил государство о наличии цифровой валюты, и суд не будет выяснять, действительно ли валюта находится у ответчика, почему он не хочет ее отдавать и т.д., т.е. появляется злоупотребление правом со стороны ответчика.

Полномочный представитель Госдумы Юрий Петров отметил, что заявителю жалобы для получения права на судебную защиту необходимо было выполнить определенные устанавливаемые нормой правоусловия, что им сделано не было. Лицу, совершающему сделки с данной категорией имущества, известно, что его право обратиться в суд будет ему предоставлено только при условии информирования им ФНС о факте обладания цифровой валютой и совершения гражданско-правовых сделок с ней.

Полномочный представитель Совета Федерации Андрей Клишас согласился с тем, что в настоящем деле имеются признаки правовой неопределенности, связанной с отсутствием подзаконного акта, который регламентирует порядок уведомления о владении цифровой валютой и совершении сделок с ней. Он также обратил внимание, что только с 2024 г., после введения ч. 8.1 ст. 1 Закона о ЦФА стейблкоин получил статус иностранного цифрового права, что устранило неопределенность его правовой природы.

По мнению Андрея Клишаса, используемый заявителем стейблкоин USDT, обеспеченный долларом США, по своим признакам к цифровой валюте не относится по смыслу действующего российского законодательства и должен квалифицироваться как цифровое право. Соответственно, положения ч. 6 ст. 14 Закона о ЦФА не подлежат к применению к рассматриваемым отношениям, и суды, ссылаясь на данную норму, вышли за пределы предмета регулирования. Выявленные вопросы связаны не с конституционностью самой нормы, а с особенностями ее практического применения в условиях новизны соответствующей сферы. Спикер полагает, что при правильном определении спорного объекта основания для отказа в судебной защите по мотиву отсутствия уведомления государства отсутствовали бы и спор должен был разрешаться в суде общей юрисдикции в порядке гражданского судопроизводства. Вместе с тем Андрей Клишас посчитал, что оспариваемая норма соответствует Конституции.

Полномочный представитель Президента РФ Дмитрий Мезенцев отметил, что оспариваемая норма призвана не ограничивать конституционные права, а создать на случай спора правовые возможности для эффективного доказывания в суде принадлежности конкретному лицу спорной цифровой валюты, а также создать стимулы для ее введения в легальный оборот. Он указал, что реализация права на судебную защиту возможна только когда само лицо добросовестно исполняет возможные возложенные Конституцией и другими нормативными правовыми актами обязанности и его действия отвечают принципам законности, в частности по уплате налогов и сборов, связанных с оборотом цифровой валюты. Спикер заключил, что оспариваемая норма на противоречит Конституции.

Полномочный представитель генпрокурора Вячеслав Росинский указал, что ч. 5 и 6 ст. 14 Закона о ЦФА в своем системном единстве предполагают только такие гражданско-правовые сделки с цифровой валютой, которые разрешены для физических лиц и проведены ими в установленном для этой валюты порядке, и поэтому могут подлежать правовой защите. Следовательно, каких-либо оснований для вывода о нарушении конституционных прав заявителя не имеется.

Помощник министра юстиции Алина Таманцева пояснила, что с учетом особого характера цифровой валюты оснований для признания оспариваемой нормы неконституционной не усматривается, но применяться эта норма должна исключительно для цифровой валюты, а не для иных объектов гражданских прав, в том числе цифровых прав.

Статс-секретарь, заместитель председателя Центрального Банка России Алексей Гузнов полагает, что ч. 6 ст. 14 Закона о ЦФА в той части, в которой связывает предоставление судебной защиты с уведомлением о факте обладания и сделки с цифровой валютой, соответствует Конституции, что не говорит о том, что законодательство не должно развиваться, в том числе для обеспечения обязанностей сторон.

Представитель Росфинмониторинга – заместитель начальника Юридического управления – начальник международно-правового отдела Даниил Бурда заметил, что единственным достоверным способом устанавливать принадлежность цифровой валюты для цели защиты прав является добровольное информирование государственных органов о владении цифровой валютой в соответствии с ч. 6 ст. 14 Закона о ЦФА. При отсутствии такой нормы судам пришлось бы полагаться на неподтвержденные доказательства, сформированные сторонами судебного спора.

В заключительной речи адвокат Марат Аманлиев заметил, что в большей степени в заседании обсуждались вопросы эффективного государственного надзора за сферой цифровых прав, но никак не раскрывался смысл злоупотребления правом. Он отметил: ранее Конституционный Суд прямо указал, что одной лишь функции рационализации и оптимизации деятельности государственных органов не может быть достаточно для того, чтобы ограничивать конституционные права на судебную защиту.